ruen

Военным путем решить проблему Донбасса Украина не в состоянии – Денис Пушилин

Украинские власти находятся сейчас в таком положении, когда единственным вариантом сохранить остатки своей страны они видят поддержание ситуации в состоянии «ни мира, ни войны», считает Председатель Народного Совета ДНР, постоянный полномочный представитель ДНР в трехсторонней Контактной группе на Минских переговорах Денис Пушилин.

Спикер парламента Донецкой Народной Республики в развернутом интервью интернет-изданию Pravda.Ru ответил на множество актуальных вопросов, коснувшись в частности вероятности возобновления полномасштабных боевых действий, наличия внутренних угроз, особенностей законотворческой деятельностью в Республике, а также рассказал об основных достижениях молодого государства.

– Как вы оцениваете достигнутое за два года существования ДНР?

– Время пролетело очень быстро, но вместило в себя множество событий. Больше месяца мы требовали на митингах, чтобы нас услышали, чтобы местные власти, которые частично оставались в Донецке, спросили у жителей региона, чего же они хотят и согласны ли они с государственным переворотом, который произошел в Киеве.

Нужно было определяться, люди видели накатывавшую на них угрозу. И в один прекрасный день наступил предел нашим ожиданиям: областной совет не мог собрать кворум – депутаты, опасаясь за свою безопасность, просто покинули не то что территорию Донецкой области, а, наверное, и Украины. Их не интересовала судьба избирателей, тех, за кого они по закону были в ответе.

Нам не оставалось ничего другого, кроме как взять эту ответственность на себя. Действовать нужно было быстро, и буквально на следующий день все, кто представлял какие-либо общественные организации и политические партии фактически стали делегатами первого Народного Совета, который провозгласил образование Донецкой Народной Республики.

Прошло два года, и сейчас стало понятно, что нам удалось достичь главного: в Республике выстроена вертикаль: полноценно функционируют законодательная и исполнительная власти, работают судебные, правоохранительные органы, хотя сразу после революции в Республике был определенный период анархии.

Для всех нас сегодня очевидно, что военным путем решить проблему Донбасса Украина не в состоянии. Иначе киевские власти уже попытались бы это сделать. Но не делают, потому что отдают себе отчет, чем это для них закончится. В политическом плане они тоже проигрывают: подписаны Минские соглашения, мы постоянно выражаем готовность к поиску компромиссов. Но Киев к этому не готов, потому что оказался в своеобразной ловушке: власть находится под «колпаком» радикалов внутри самой Украины.

Нас, на самом деле, невыполнение Киевом Минских соглашений сейчас волнует в меньшей степени. Мы сейчас сконцентрированы на решении социальных вопросов, которые реально волнуют граждан Донецкой Народной Республики, на их обеспечении всем необходимым.

Мы наладили выплату пенсий, социальных пособий, зарплат нашим бюджетникам. Пусть и не в таких размерах, как всем бы нам хотелось, но это делается. Тем более что пенсии нашим гражданам Украина перестала выплачивать с июля 2014-го года, примерно тогда же перестали получать «украинские» зарплаты и бюджетники. Что уж тут говорить о социальных пособиях определенным категориям граждан! Все эти вопросы наша Республика сейчас решает самостоятельно.

Ну и естественно, самым важным достижением является то, что реально создана настоящая боеспособная армия, которая в состоянии защитить Донецкую и Луганскую Республики от агрессии Киева.

К сожалению, Киев сейчас пребывает в состоянии, когда единственным вариантом сохранить остатки Украины для него является поддержание ситуации на Востоке в состоянии «ни мира, ни войны». Поэтому на линии соприкосновения ежедневно рвутся снаряды, а наши населенные пункты, расположенные вдоль нее, регулярно подвергаются обстрелам.

Это, конечно же, не полномасштабная война, когда ежедневное исчисление жертв среди гражданского населения шло на сотни. Но и назвать такое состояние миром тоже нельзя. И это единственно возможное для нынешней Украины состояние, потому что если власти закончат провокации, прекратят обстрелы, огромная масса вооруженных людей, сосредоточенная на линии соприкосновения, развернется и пойдет на Киев. Это власти хорошо понимают.

Ну и плюс ко всему никто в Киеве не в состоянии обуздать радикалов-отморозков, которые по доброй воле взяли в руки оружие и пришли на нашу землю. Там, где их наибольшее скопление, там и наиболее взрывоопасная ситуация. В Луганской Народной Республике меньше обстрелов, потому что там на линии разграничения стоят призывники из ВСУ. А у нас в основном – территориальные батальоны, и провокаций с их стороны не счесть.

– Как вам кажется, не ожидается ли в ближайшее время обострение ситуации? Я имею в виду полномасштабное наступление Украины…

– Оценивая, какое количество техники и живой силы Киев стянул к линии соприкосновения, может возникнуть предположение, что все идет к тому, что вот-вот начнется война. Но если рассуждать с политической точки зрения, то для Порошенко эта затея видится самоубийственной. Все понимают, что в этом случае мы будем вынуждены перейти в контрнаступление, и никто не скажет, остановится оно у Киева или Львова.

Порошенко, безусловно, держит в уме, какими болезненными для него оказывались подобные попытки в прошлом. К тому же, пойдя в наступление, он потеряет поддержку своих так называемых союзников в Европе, да и вполне вероятно, что в США тоже. Там все готовятся к выборам, какие-то новые конфликты им совсем ни к чему. Своих же сил на то, чтобы «зачистить» нас так, как бы это его устроило, у Порошенко нет.

Поэтому я сомневаюсь, что он как политик отважится на новую войну. Но учитывая, что нынешняя Украина раз за разом предпринимает абсолютно нелогичные, самоубийственные шаги, ничего исключать нельзя.

– Вы сказали, что ваша армия за последние два года преобразилась. Что вы имели в виду?

– Это уже полноценная регулярная армия. Это строевая подготовка, учебные стрельбы, все, что положено. Военнослужащие постоянно занимаются боевой подготовкой. Российских советников, как об этом говорят на Западе, у нас, правда, нет. Россия в конфликте на Востоке Украины выступает в роли посредника, точно так же, как ОБСЕ. Поэтому мы можем рассчитывать только на профессионализм своих ребят, которые взяли в руки оружие, чтобы защитить себя, родных, близких и свою страну.

У многих, безусловно, за плечами есть опыт прохождения службы в армии, есть и те, кто в свое время участвовал в других войнах. Командный состав нашей армии достаточно профессиональный, соответствует всем требованиям нынешних военных реалий. К тому же у нас теперь воспитываются и свои курсанты. Их готовит военное училище.

– А как обстоят дела с вооружением?

– Учитывая, сколько оружия и техники побросали украинские подразделения в котлах, с вооружением нашей армии проблем нет. Основное наше достижение – мы добились того, что в нашей армии, наконец, введена система единоначалия. В первое время наши вооруженные силы представляли собой отдельные отряды и подразделения, фактически сформировавшиеся из одноклассников, одногруппников, просто друзей и коллег по работе. Потом ситуация начала стремительно меняться: у нас появились свои танки, артиллерия. Не стоит забывать, что на нашей территории находились воинские части, так что их вооружение тоже перешло к нам.

— Но помимо внешней угрозы, есть еще и угроза внутренняя, не так ли?

— Безусловно. Нас постоянно пытаются «раскачать» извне, вывести людей на майдан. Мы отлично понимаем, что против нас работают профессионалы своего дела, которые стараются «бить» по нашим слабым местам: это и еще недостаточный уровень заработной платы, и то, что многие предприятия закрыты. Но закрыты они из-за того, что сама Украина ввела против нас и экономическую, и транспортную, и энергетическую блокады.

Мы пока не можем реализовывать свою продукцию на внешних рынках, потому что юридический статус наших предприятий сейчас вызывает вопросы. Это влечет сложности с наполнением бюджета, от которого зависит уровень заработных плат, пенсий, социальных пособий. Наши граждане все это прекрасно понимают, они видят, что ситуация с каждым месяцем меняется в лучшую сторону.

С одной стороны, очень хорошо, что люди постепенно возвращаются домой. Обратно в Донецк уже вернулись около 90 процентов жителей. При этом вернулись и люди, которые не разделяют наши взгляды, которые пытаются раскачивать ситуацию. Скажу откровенно: сегодня мы вынуждены выстраивать исполнительную власть, как говорится, с нуля.

Поэтому неудивительно, что в нее просачиваются и люди, нам недружественные. Поэтому мы очень рассчитываем на активность наших граждан на общественные движения, систему народного контроля, которая сейчас создается у нас, на эффективную работу правоохранительных органов.

Оппоненты действует хитро, продуманно. Недавно, например, был задержан полковник СБУ, представлявшийся сотрудником ООН. Регулярно выявляются и обезвреживаются диверсанты. Я, конечно, не сомневаюсь, что со всеми ними мы справимся. Если сравнивать с тем, что представляла собой Республика год назад, и тем, что сейчас — это небо и земля. А еще через год все будет выглядеть совсем по-другому: настает время строить, созидать.

– Молодая республика должна иметь свои законы. Как у вас организован законотворческий процесс, учитывая, что вам, по сути, все приходится создавать с нуля?

– Мы столкнулись с тем, что для полноценного функционирования Республики нам необходимо порядка 2000 законов. Мы не можем взять и скопировать российскую законодательную базу. Во-первых, у нас есть свои особенности. А во-вторых, и у России есть в этом отношении недоработки, которые накапливались годами. Повторять же ваши ошибки нам нет смысла. Законы сейчас пишутся у нас, в Донецкой Народной Республике.

Депутатский корпус ДНР – 100 человек, работает Аппарат Народного Совета, есть также консультанты – высококлассные юристы. Я считаю, что они работают очень профессионально.

Нам необходимо взять лучшее из российских, украинских законов, белорусских, казахстанских законов, то есть тех стран, на которые мы действительно можем ориентироваться, и придумать что-то свое. Считаю, что у нас это получается, но темп работы хотелось бы увеличивать. На сегодня принято чуть больше 100 законов – нам предстоит еще огромная работа.

– Основой вашей экономики всегда были угольная промышленность, металлургический комплекс. В каком они сейчас состоянии?

– Угольная отрасль уже наполняет наш бюджет, поскольку все налоги предприятия платят в Донецке. С металлургией дело обстоит сложнее – крупные предприятия платят налоги на Украине. Мы можем закрыть предприятия, а заставить платить себе – нет. Потому что, как только первая гривна или первый рубль попадут в наш бюджет, на предприятие будет наложены санкции, и оно не сможет продавать свою продукцию. Реализовывать ее кроме, как на европейские рынки, больше некуда. Есть уже планы, как мы будем и с этим справляться.

Но это ничуть не умаляет необходимости работать над запуском других предприятий, которые могут обойти санкционные проблемы. Но нам следует обратить внимание и на наше сельское хозяйство. У нас, слава Богу, достаточно плодородных земель. Здесь нужно уделить внимание замкнутому циклу производства, чтобы полностью обеспечить продуктами Республику, а некоторые виды сельхозпродукции даже отправлять на экспорт. Над этим мы тоже работаем.

– Необходима ли вам пока еще гуманитарная помощь?

– С каждым месяцем объемы гуманитарной помощи сокращаются. Если брать продуктовые наборы, то их нам нужно уже несказанно меньше, чем год назад. Белые КАМАЗы из Российской Федерации в самые тяжелые периоды существования Донецкой Народной Республики были единственным способом выживания для многих-многих семей.

Сейчас нам больше нужны стройматериалы. Потому что нам необходимо заниматься восстановлением, строить дома. Принята целая программа по восстановлению разрушенного жилья.

– Каковы ваши планы на ближайший год?

– Самое важное сейчас – это запуск экономики. То есть, создание условий для запуска предприятий, привлечения инвестиций. Для инвестора сейчас очень рискованно вкладывать деньги, а без инвестиций будет очень тяжело запустить многие предприятия. В этом плане необходимы усилие всех ветвей власти, слаженная работа правоохранительных органов.

– Говорят, что у вас сейчас безопаснее, чем в Киеве.

– Абсолютно. Даже несмотря на то, что мы вынуждены сохранять комендантский час. Но это связано с возможным проникновением диверсантов. В плане преступности сейчас стало гораздо легче, полегче и с коррупцией. Все чувствуют свою ответственность. Мы не ради этого отдавали такую дорогую цену, чтобы возвращаться к тому, что погубило Украину.

– Вот вы только что вернулись из Цхинвала, принимали там участие в торжествах по поводу 25-летия парламента Южной Осетии. Какой опыт вы хотите перенимать?

– На самом деле, мы готовы перенимать опыт у любого государства. Южная Осетия – это наш союзник. Конечно, многим нашим гражданам хотелось бы, чтобы Российская Федерация нас тоже признала. Мы это понимаем, как и то, что не имеем права предпринимать определенные шаги в этом направлении. И здесь нам есть чему поучиться у Южной Осетии. Но если говорить о межпарламентском взаимодействии, то парламентаризму в Южной Осетии уже 25 лет, уже шестой созыв. Конечно же, нам есть чему поучиться.

Как вы знаете, у нас была самая большая делегация. Мы взяли с собой наибольшее количество председателей комитетов, чтобы они смогли лично познакомиться, лично обменяться контактами, начали взаимодействовать с осетинскими друзьями. И я считаю, это правильно.

Источник

Print Friendly, PDF & Email
Ошибка в тексте